Это роман, который хочется перечитывать каждый год с наступлением зимы — как традиционный пересмотр Гарри Поттера под Рождество. Но не потому, что он уютно-зимний. «Тринадцатая сказка» холодная и мистическая. Холод оконного стекла на щеке, стужа стылой земли, которая просачивается через подошвы к ступням, промозглый ливень, метели и сугробы, да и, в конце концов, имя главной героини повествования — Vida Winter… Все ощущения дарят дрожь и заставляют поежиться.
Сама история не манит нас хеппи-эндом, а от поступков персонажей порой волосы на голове поднимаются дыбом. И всё же, мы жаждем проглотить её страница за страницей и узнать развязку, какой бы она не была. В этом магия «Тринадцатой сказки».
Возрождение традиций прошлого
Забавно, что автор «Тринадцатой сказки» будто угадывает чувства читателей, которые истосковались по старым книгам с переплетенным сюжетом и «понятной структурой», где всё на своих местах — завязка, развитие действия, кульминация и развязка. И потому Вида Винтер обещает нам занимательную историю, где каждая часть будет четко следовать за другой, где привидения будут преследовать своих героев, а тайны будут неспешно раскрываться перед слушателем.
Роман многими местами напоминает викторианскую классику, а в особенности — «Грозовой перевал», яркий пример романтизма. Первым сходством является структура романа: главная история «Грозового перевала» — история Хитклиффа — повествуется мистеру Локвуду служанкой Нелли; в то же время, главную историю «Тринадцатой сказки» — историю близнецов — Вида Винтер повествует Маргарет. Однако, в «Грозовом перевале» рассказчики мистер Локвуд и Нелли являются только пассивными свидетелями; а вот в «Тринадцатой сказке» Маргарет проживает свою историю и проходит свой путь к принятию себя с помощью истории Виды. В то же время, в обоих романах мы сначала видим финал истории — текущую жизнь главных героев — а лишь потом узнаем об их происхождении и пути, который привел их к настоящему моменту.
Также романы похожи своим настроением, и их героев можно охарактеризовать словами «безумие», «нервы», «натянутая струна». Но если герои «Грозового перевала» лишь ходят по краю бездны безумия, герои «Тринадцатой сказки» живут на её глубине.
Чарли и Изабелла являются искаженной версией Хитклиффа и Кэтрин. Они растут вместе как брат и сестра, и у них есть та же нездоровая привязанность друг к другу, которая причиняет боль и им, и всем вокруг. Но в отличии от знакомых героев, Чарли и Изабелла были родными братом и сестрой, а психическое здоровье обоих было гораздо хуже. Их связь лишена романтики, она грязная и отталкивающая; герои причиняли друг другу физическую боль и были зависимы друг от друга.
Роланд и Сибилла Марч из «Тринадцатой сказки» напоминают Эдгара и Изабеллу Линтон. Они так же становятся «жертвами» Изабеллы и Чарли.
Кроме того, мы узнаем о жизни детей Анджелфилда в той же манере, что и о жизни детей Грозового перевала — из рассказов слуг и свидетелей. Вида Винтер проговаривает, что свою историю она узнала, подслушивая разговоры людей вокруг. Однако, есть интересная деталь: она описывает много ситуаций, о которых могли знать лишь непосредственные участники этих ситуаций (и которые точно не могли сами о них рассказать): к примеру, то, как Изабелла, Роланд, Сибилла и Чарли проводили время в лесу, о чем они говорили; что делали Изабелла с Чарли, когда оставались вдвоем; о чём и о ком страдал Чарли, как он эти страдания переживал наедине, и т.д. Сколько правды в этом рассказе?
Любовь как компас
Все персонажи истории Виды Винтер подвержены сильным чувствам и руководствуются ими как путеводителем по жизни. Отец Чарли и Изабеллы умер от тоски по жене, Чарли сгорал от страсти к Изабелле, близнецы были привязаны друг к другу сильной любовью, «девочка-призрак» жила ради любви к Эммелине.
«Джордж Анджелфилд был мертв. Обследование трупа показало, что причиной смерти стало заражение крови, которое распространилось от врезавшейся глубоко в кожу безымянного пальца пряди человеческих волос.»
Эта любовь не является тихой и самоотверженной, наоборот — она эгоистична и движет персонажей к саморазрушению. Подобно Джорджу Анджелфилду, которого буквально отравила тоска по жене и дочери, другие персонажи также утопают в несчастье из-за своего чувства, мало задумываясь об окружающем мире.
Призраки Виды Винтер
«По садовым дорожкам я переходила с участка на участок и никак не могла уяснить принцип здешней планировки. В живых изгородях, казавшихся сплошными, если смотреть на них прямо, при взгляде под другим углом иногда открывался диагональный проход… Природа загадочна по своей сути, но в данном случае она как будто целенаправленно старалась сбить меня с толку.
— Как вы умудряетесь не заблудиться тут? — спросила я. — В этом лабиринте, должно быть, есть система, какой-то ключ?
— Только время, — сказал он, не отрываясь от своего занятия.»
Читатель блуждает в рассказе Виды Винтер, как Маргарет в её запутанном саду. История не раскрывает все свои тайны прямо, а лишь даёт намеки. Долгое время мы не видим полную картинку («не можем найти выход из сада»), и загадки открываются нам только при взгляде под другим углом.
Виза Винтер бережно хранит свою приватность, скрывая свою идентичность, имя, душу. Она пишет истории, чтобы не слышать голоса прошлого и заглушить боль утраты.
«С каждой новой книгой хор голосов в моей голове звучал всё тише. Зеленоглазая девчонка. Она ждала…. это моё прошлое. Эта девочка ушла из жизни много лет назад. Человек, которого вы сейчас видите перед собой, — это ничто.
— Но ваша писательская карьера… ваши истории…
— Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.»
Маргарет была выбрана на роль её биографа не просто так. Виду Винтер не интересовало сухое изложение фактов её жизни, ей было важно участие слушателя, его понимание. В какой-то момент она говорит Маргарет, что у каждого человека есть история, а истории должны быть сказаны и услышаны. Таким образом, она намекает, что каждому человеку иногда важно высказаться, довериться хотя бы одному единственному слушателю, который его поймет, поддержит и даст отпустить прошлое. Маргарет долгое время находится в отрицании и не сразу осознает, что её собственная история точно так же просится наружу, как история Виды Винтер. И пока она не станет говорить о ней, прошлое будет съедать её изнутри. Вида Винтер бежит от прошлого всю жизнь, и лишь под конец своего пути решается сбросить бремя тайн и молчания. Маргарет, под влиянием рассказчицы, решается сбросить свою ношу прежде, чем её жизнь пройдет мимо.
Однако, одну тайну Вида Винтер всё же забирает с собой в могилу. Нам не дают четкого ответа на вопрос, является ли выжившая в пожаре близняшка Эммелиной или Аделиной.
«Вторые похороны были несравненно скромнее.
Только четверо — Джудит, Морис, доктор и я — присутствовали при погребении женщины, в ходе заупокойной службы именовавшейся Эммелиной.»
Сама «девочка-призрак» хотела верить в то, что спасла Эммелину. Но беспокойное поведение близняшки, которая ночью роет ямы в саду, а днем устраивает шумные истерики, намекает, что это могла быть Аделина. Хотя мы не знаем, как повлиял бы пожар и потеря ребенка на состояние спокойной Эммелины. Другой интересный факт это то, что «девочка-призрак» не оставила Аврелиуса при себе, она отдала его старушке. Если бы выжившая близняшка была Эммелиной, стала бы Вида Винтер так жестоко поступать со своей любимой сестрой — разлучать мать с ребенком? Но если выжила Аделина, ребенка никак нельзя было оставить — это грозило ненужным вниманием к близняшкам и подвергало бы благополучие ребёнка опасности от рук Аделины. Да и сама Вида Винтер признавалась, что ни капли не интересовалась его судьбой, ей лишь было важно спокойствие Эммелины.
Призраки Маргарет
«Этой ночью я видела сон.
Гуляя по саду мисс Винтер, я встретила свою сестру. Сияющая и прекрасная, она развернула свои золотистые крылья, как будто хотела меня обнять, и я исполнилась радости. Но, подойдя ближе, я заметила, что она слепа и не может меня узнать.»
Маргарет, подобно Виде Винтер, каждым своим днём пытается приблизить момент воссоединения с умершей сестрой. Её жизнь закончилась, не начавшись. Вместо того, чтобы праздновать её рождение, семья пребывает в нескончаемом трауре по её умершей сестре-близнецу.
Маргарет живёт тихо, пытаясь сделать свои будни максимально предсказуемыми и понятными. Она не терпит сюрпризов и потрясений, в литературе предпочитает заведомо понятные книги, переживает странную тягу к некрологам и ощущает дыхание смерти, будто часть её уже на том свете.
«Медленно шагая по аллее к часовне, я размышляла о человеке, с которым только что подружилась. На меня это было совершенно не похоже. Перед входом на кладбище я вдруг подумала: «А что если он — это я сама? Вдруг он плод моего воображения? Может, после знакомства с мисс Винтер я — уже не совсем я?»
Мисс Винтер выдёргивает Маргарет из её привычного печального полусна и заставляет её делать то, что не в её привычках: интересоваться жизнью, знакомиться с новыми людьми и открываться им. Благодаря знакомству с ней и Аврелиусом, Маргарет на время оставляет свои горести на втором плане и начинает активно действовать ради других. Она помогает Аврелиусу узнать о своём прошлом, утешает мисс Винтер как крепкая сиделка и провожает «Эммелину» в последний путь, поддерживая сестёр в их тяжелый час. Отчасти привычка Виды Винтер общаться резко и прямо со своим собеседником заставляет Маргарет открыться. Вида Винтер задает Маргарет неудобные вопросы, от которых та привыкла уворачиваться или скрываться за маской напускной вежливости. Эти вопросы (как, например, вопрос мисс Винтер о важности книг в противовес людской жизни) заставляют Маргарет смотреть на мир прямо; заставляют её поднять голову и заглянуть внутрь себя, не страшась правды.
В конце концов, её готовность открыться и рассказать свою историю другому человеку помогают ей смириться с прошлым и проститься с сестрой. Теперь её жизнь отделена от жизни её близнеца. Она будто родилась вновь, готовая ярко праздновать победы в своей и чужой жизни. Маргарет делает что-то, ей ранее несвойственное: громко кричит Аврелиусу поздравления с Днем рождения, поёт и даже влюбляется.
«Мне был нанесен необычный визит. Я как раз готовилась к нашей поездке в Йоркшир и, что-то тихо напевая, укладывала вещи в чемодан, который лежал раскрытым на моей постели… Она [сестра] пришла, и она ушла. Я больше не увижу ее по эту сторону могилы. Моя жизнь отныне принадлежит мне одной.»
Добавить комментарий